Охота в рассказах

Первая куду, или намибийские записки

Бион фан Никкерк, хозяин бурской фермы «Зелда», расположенной неподалеку от намибийско-ботсванской границы, с гордостью показывал свои владения. Крытый тростником в модерновом стиле огромный дом с гостиной и каминным залом, бар с бильярдной, охотничья комната с чучелами крупных антилоп и хищных животных, гостевые комнаты в отдельном доме для туристов и охотников…
Размах главных построек действительно впечатлял фермерской основательностью, практичностью. Во дворике с розарием и зелеными лужайками — детская площадка, бассейн. Недалеко — просторные вольеры с леопардами, гепардами, бородавочниками и другими животными африканского буша — маленький зоопарк. По саду прогуливаются павлины, сразу же наводящие на уже ставшую крылатой усмешку Верещагина из «Белого солнца пустыни».
«Эта ферма перешла в наследство от моего деда сначала отцу, а затем и мне,- рассказывал Бион.- Дед решил взять ее вместо премии за участие во Второй мировой войне».
Поскольку ферма расположена на стратегическом участке шоссе «Транс Калахари», пронизывающим Намибию и Ботсвану, гостиничный бизнес на «Зелде» процветает. В тур-сезон, по словам хозяина, он принимает до 600 гостей в течение месяца. Но это нас интересовало во вторую очередь: мы с моим 11-летним сынишкой, Никитой, готовились к охоте…
Словно угадав наши мысли, Бион после короткого отдыха и традиционного бурского чая «руибос» вместе с женой и матерью предложил совершить сафари по саванным просторам фермы, занимающей площадь около 20 тыс. гектаров.
«Игорь, как насчет куду? Будешь стрелять? — спросил он. — Мне все равно надо мясо для кухни».
От такого предложения я не мог отказаться: взять в качестве трофея «привидение пустыни»,- так еще называют эту антилопу за ее незаметную песчано-серую окраску и осторожность,- предмет зависти и гордости многих трофейных охотников. А если учесть, что куду входит в тройку самых крупных антилоп мира и за ее отстрел охот-фирмы просят до двух тысяч «зеленых», данная перспектива весьма радовала.
Сафари началось около трех часов дня. Открытый джип «Тойота Круизер», два карабина «Маузер» с оптикой, патроны, бинокль, запас воды и два бушмена (водитель и проводник) составляли наш антураж. Мы медленно ехали по саванне. Наметанный глаз бушменов безошибочно определял события ночи: вот следы пятнистой гиены, здесь леопард задрал бабуина и волоком потащил к дереву, тут о ствол терся иланд. О многочисленных следах всевозможных копытных — орикса, гну, спрингбоков, стинбоков и других,- я и не говорю: они встречались буквально на каждом шагу. Не раз они мелькали в кустах или в фельде — так называют буры открытые участки местности с желто-песчаной травой и отдельно стоящими деревьями зонтичного типа.
Но нас эти животные не интересовали — нужна была куду. После примерно часовой поездки я несколько утратил бдительность, наблюдая за саванной, как вдруг бушмен, сидевший в кузове на запаске позади меня, тронул за плечо и показал рукой вперед: примерно в метрах пятисот от нас тропу быстро перебегали 5–6 куду. Когда мы подъехали к этому месту, Бион предложил пойти по следу. «Они не должны уйти далеко. Давай попробуем, тем более что небо затянулось тучами и идти по прохладе будет легко»,- сказал он. Каких-либо аргументов нам с Никитой не требовалось — мы уже спрыгивали из кузова на землю в готовности: карабин в руке, пяток патронов в жилете про запас. Жена осталась в машине с водителем — не женское это дело, охота.
Дальше двигались цепочкой в полной тишине, стараясь не наступать на сухие ветки: я замыкающий, Никита вслед за фермером. Параллельно нам, как тень, тропил зверя бушмен-помощник. Углубились в буш достаточно далеко. Обладая приличным опытом общения с дикой природой Африки, я знал «железное» правило: буш — не место для пикника. Пренебрежение бдительностью может быть сурово наказано, а зачастую обернуться непоправимой трагедией. Поэтому здесь должны быть включены максимально все органы чувств: за человеком в диком буше наблюдают десятки, а то и больше диких глаз, маленьких и больших. Его слышат еще больше стоячих и висячих ушей, а чуют по ветру за сотни метров, в некоторых случаях за пару-тройку километров. Очень важно рассчитывать каждый шаг. И не только, чтобы не подшуметь и не спугнуть зверя, но главное — не наступить на разных гадов типа скорпиона или неуклюжей, но серьезной змеюки паф-адды. Никита знал и второе правило буша: идти за проводником след в след, что он старательно и пытался выполнять.
После получаса неудачного тропления резко посерело небо, задул сильный попутный ветер, и через несколько минут начался дождь. Все… Охота смазана, в этих условиях вряд ли удастся приблизиться к куду на расстояние надежного выстрела. Решили вернуться к машине. Дождь усилился и вскоре хлынул как из ведра. Мы шли быстрым шагом в том же порядке. Бежать нельзя — это правило африканского буша номер три. Те, кто тебя слышат, видят или чуют, могут не успеть убежать или отползти, и тогда встреча с человеком может обернуться неожиданным сюрпризом, часто — неприятным.
Так вот, в попытке быстрее укрыться от ливня третье правило было нами грубо нарушено: мы побежали гуськом и были тут же предупреждены… Бион вдруг резко остановился с распростертыми руками, чуть не опрокинувшись назад, пытаясь одновременно обхватить и прижать к спине Никиту. Я резко ступил вправо, чтобы увидеть, что случилось, инстинктивно дослав патрон в патронник … По спине пробежал легкий холодок: в метрах четырех-пяти на нашем пути около сухого куста стояла в полной красе капская кобра с характерными оранжевыми полосками по бокам раздувшегося капюшона, делая угрожающие выпады вперед. Поскольку встреча со змеей длилась секунды, Никита не успел за широкой спиной Биона увидеть происходящее. Кобра, толщиной с хорошего питона, исчезла в траве так же быстро, как и появилась. «Хорошо, что не плюющая… Давайте свернем в сторону — наверное, мы застали ее врасплох, в том числе из-за шума дождя»,- предложил Бион.
Позднее, попивая виски в гостиной перед камином, под впечатлением встречи с коброй мне на ум приходили разные байки про змей в Африке, время от времени циркулирующие в русской колонии: кто-то видел, как черная мамба (одна из самых ядовитых змей в мире) на скорости 60 км. в час догоняла машину и бросалась на покрышки; у кого-то кобра накручивалась на полуоси, а затем пролезала в салон и атаковала после открытия капота. Есть истории и покруче… В одной из стран западной Африки змея залезла в унитаз и ночью ужалила в задницу. Также можно встретить и версию об исключительной злопамятности змей: говорят, где-то на юге Африки кобра преследовала разорителя своего гнезда в нескольких странах, поскольку человек вынужден был часто переезжать на новые места по роду работы.
Эта первая, такая реальная и близкая встреча с коброй надолго запомнилась и преподала очередной хороший урок правил общения с африканской природой.
Утренняя охота на куду на следующий день также была безуспешна: антилопы были слишком далеко, а делать подранков не хотелось. Сказалось и бурное застолье накануне вечером: внимание было рассеянно, хозяин то и дело предлагал холодной воды или пива из сумки-холодильника. Зато отличился Никита: с расстояния приблизительно 100 метров он из карабина уложил цесарку. Это был его первый трофей в жизни. Он гордо позировал перед фотоаппаратом в компании с сынишкой Биона, с трудом удерживая на весу в одной руке птицу, а в другой карабин.
Через неделю мы с Никитой снова приехали на эту же ферму на охоту. Вечернее сафари не принесло успеха: я смог сделать один выстрел по куду с расстояния около 250 метров, но промахнулся: в оптику было видно, как пуля вздыбила песок.
На следующее утро с восходом солнца была сделана очередная попытка добыть желанный трофей. В этот раз нас сопровождали только два бушмена — водитель джипа и следопыт. Примерно через полчаса на расстоянии приблизительно 300 метров дорогу пересекла группа куду. Бушмен предложил спешиться и пойти по следам. Помня недавнюю встречу с коброй, я решил оставить Никиту в машине.
Началось выслеживание зверя. Бушмен двигался быстро и бесшумно, я еле поспевал за ним в полусогнутом состоянии, маскируясь и стараясь не задеть колючие кустарники. Почти одновременно мы увидели куду. Красавец самец с витыми рогами осторожно выглядывал из-за куста в метрах пятидесяти от нас. Я бесшумно сдвинул предохранитель… Видя мое учащенное дыхание после полубега согнувшись, бушмен тихо похлопал себя по голове, предлагая таким образом использовать ее в качестве упора для карабина. После этого он встал как вкопанный. Я отказываться не стал, быстро прицелился и выстрелил. Ну?!
Подбежав к месту, где была куду, ее мы не обнаружили. Неужели промах? Не может быть! Сомнения быстро развеялись: через десяток метров, идя по следу, на песке мы обнаружили капли крови — подранок! Далеко не должен уйти! Через пару десятков метров я сделал второй выстрел по куду, неподвижно стоявшей к нам боком. Животное резко отскочило за кусты и снова скрылось из виду. Подбежав вместе с бушменом к этому месту, я обомлел: куду стояла в метрах пятнадцати от нас на небольшой полянке. Мой проводник стал активно жестикулировать, предлагая сделать последний выстрел. Но, увы и ах: для облегчения карабина и в надежде на достаточность двух выстрелов я зарядил только два патрона. Стрелять было нечем — остальной боезапас остался в машине…
Выражаясь профессиональным охотничьим языком, процедура «добора» куду далее была совершена бушменами, завалившими руками за хвост и рога слабеющую антилопу на землю. Описывать этот процесс не хочется, так как, несмотря на азарт преследования и определенный опыт охот, от чувства жалости к братьям нашим меньшим до сих пор избавиться не могу, да и не хочу. Известные и правильные аргументы о полезности трофейной охоты для обеспечения биобаланса и контролируемого воспроизводства диких животных понимаются умом, но не воспринимаются сердцем при виде засыпающего зверя. Кстати, в Намибии за последние десять лет после введения в практику строгих правил охоты и увеличения количества трофейных охотферм популяция диких животных выросла чуть ли не в пять раз. Это к слову.
Мой же самый крупный трофей из копытных оказался пятилетним самцом под 350 кг. с шикарными винтообразными рогами — пусть не претендующий на рекордные стандарты «международного клуба сафари», но свой, выстраданный азартными переживаниями, замиранием сердца, всплесками адреналина в крови.
По возвращении с охоты на ферму хозяин поздравил меня «с полем» и одновременно успокоил: «Не переживай, в следующий раз поищем покрупнее, здесь водятся экземпляры покруче». Конечно, эти слова пролетели мимо ушей — я был абсолютно счастлив добытым трофеем. Мы с Никитой не могли не задокументировать это событие: увеличенная фотография с куду заняла достойное место в гостиной на стене, выделенной для охотничьей атрибутики.
Как говорилось в одном пионерском сочинении, мы «…возвращались домой уставшие, но довольные». По дороге в Виндхук Никита в машине заснул. А я, любуясь саванной по обе стороны шоссе, думал о прошедшей удачной охоте, африканской природе и, главное, о том, как мало надо человеку для счастья.